– А куда? – спросил я, странным образом ощущая, что выражения глупее, чем на моем лице, трудно себе представить.

Антон пожал плечами.

– Этого я не знаю. Во всяком случае, те, кого «схлопывал» и возвращал потом в наш мир, ничего не замечали.

– Так, значит, это ты «схлопнул» нашу Серебровку в день моего приезда?

– Я, Витя… Ты уж извини, это был первый опыт. Потом решил проделывать все ночью. Но тут вас угораздило с Клавой возвращаться так поздно.

– Так куда же они все-таки исчезают? – обалдело глядя на Антона, спросил я. Тут и вспомнил, как мама Клавы говорила дяде Васе о том, что телефон у них работал исправно, а из Бакшеева к ним нельзя было дозвониться. Я рассказал об этом Антону. Он оживился.

– Тут что-то есть… Мне представляется возможным такое допущение. Представь себе ось координат, где горизонтальная линия – наше время. Оно движется из прошлого в будущее. Эту линию пересекает перпендикуляр другого времени. Понятно?

– Почти.

– Если «мышеловка» перебрасывает Серебровку на этот перпендикуляр, то мы можем двигаться по своей линии как угодно долго. Для них же, серебровцев, время относительно нашей линии не существует как таковое. Исчезнувшие односельчане, вернувшись к нам, не потеряют ни секунды, хотя у нас может пройти вечность.

– Да, – сказал я, – богатые возможности… Мы с тобой состаримся, а Клава будет вечно молодой…

Антон подозрительно посмотрел на меня, потом забавно заморгал глазами и отвернулся.

– Что это с тобой? – спросил я у него. – Не хочешь, чтоб Клава оставалась молодой?

– Мне уже все равно… Я понял, почему она… Отказалась выйти за меня замуж. Вот! Она ждала тебя, Витя.

Теперь смутился я.

– Да, да, конечно, Витя! Я рад за вас обоих. И хватит об этом. Собственно, почему я тебе все это рассказал… Есть у меня мыслишка одна. Ты про Бермудский треугольник слыхал?