– Домой отвезти? – спросил я. – А куда деревню дели?

Василий Фомич остолбенело воззрился на меня.

– Что с тобой, парень? – спросил он. – О чем говоришь?

– Нету больше Серебровки, – пояснил я неуверенным голосом, – на прежнем месте нету. Куда ее перенесли? И бабку Дуню тоже…

Я увидел, как рука начальника милиции потянулась к виску, чтоб изобразить известное движение, но на полпути остановилась и медленно опустилась на зеленое сукно стола.

– Давай по порядку, Витя, – сказал он. – То ли ты путаешь, то ли я перетрудился на этой «тихой» службе.

Когда я закончил рассказ, дядя Вася вздохнул и, не произнося ни слова, потянулся, к телефону.

– Алена, – сказал он, – соедини с Серебровкой.

Тут он выразительно глянул на меня и проворчал, прикрыв трубку ладонью:

– На прежнем месте они все проживают, дорогой товарищ штурман! Конечно, здесь не Тихий океан, здесь и заблудиться можно, опять же и приборов у тебя с собой никаких, не так ли, племяш?

Я молча пожал плечами.

– Что? – громко спросил дядя Вася. – Не отвечает? Нет связи?.. А почему? Обрыв на линии? Уже третий час? Ладно…

Он положил трубку и странно посмотрел на меня.

– Ты когда был там?

– Около двенадцати местного. Примерно без четверти.

– А сейчас ровно два чеса. Поехали!

Волнение и беспокойство, столь явственно проступившие на лице начальника милиции, передались и мне, но реакцию вызвали обратную. Меня вдруг охватила слабость, и я продолжал сидеть. Дядя Вася тряхнул меня за плечо:

– Чего же ты?! Поехали!

За руль он сел сам. Гнал быстро. Скоро мы увидели указатель и свернули на дорогу, ведущую через сосновый лес. Промчали пару лесных километров, выскочили по дороге на обрыв и внизу увидели деревню Серебровку.

А потом все было, как полагается в таких случаях: плачущая от радости бабушка, набежавшие родичи, это самых близких у меня одна бабка Дуня, а дальних – добрая половина деревни. Был и праздничный стол, за которым дядя Вася сидел почетным гостем.