Она меня простила. А что ей оставалось? Мне надо отдохнуть и прийти в себя, а встретиться и поточить лясы мы еще успеем.

Во второй половине дня мне слегка полегчало, и я задремал. Разбудила Изабелла. Она привезла два пластиковых стакана йогурта местного производства — не иначе, волшебной панацеи.

— Я только на минутку. Господи, да ты бледный как смерть. Что-нибудь для желудка принял?

— Да.

— Хорошо. Попробуй йогурт.

— Обязательно, как только смогу шевелиться.

— Между прочим, я теперь все знаю про джанфию. — Она подошла к окну и глянула вниз. — Очень мрачная история. Уверен, что хочешь послушать?

— Расскажи. — Я ее не звал, но, раз уж приехала, пускай остается. Странно, но отпускать ее не хотелось. Хотелось, чтобы она поужинала со мной. Без Алека. Изабелла всегда была снисходительна ко мне.

Но, увы, я для людей бесполезен. Не умею привязываться, не плачу добром за добро. И что бы им не оставить меня в покое?

— Так вот, жил на свете молодой и красивый поэт, и за его стихи принцы платили золотом.

— Бывали времена, — лениво подтвердил я.

— Да. Шел четырнадцатый век. Ни канализации, ни антибиотиков, только предрассудки и золото как всеобщий эквивалент.

— Изабелла, что я слышу? Ностальгические нотки?

— А ну цыц! У молодого поэта была привычка бродить по окрестностям, он вожделел вдохновения и, несомненно, находил его в обществе красивых пастушек. Как-то раз на закате он уловил роскошный запах и в поисках его источника набрел на куст со светлыми цветами. Пахло так восхитительно, что юноша выкопал кустик, принес домой и посадил в кадку на балконе своей спальни. Там кустик вырос в целое дерево, и там поэт просиживал день-деньской, а вечером выносил на балкон матрас и засыпал в лунном сиянии, под кроной дерева.