И естественно, — бодро добавила Изабелла, — принц заявил, что стал свидетелем гнусного колдовства, в дом покойника пришли попы и сожгли дерево. Осталась лишь крошечная веточка — ее, к своему изумлению, отломал и спрятал принц. Несчастного стихотворца похоронили в неосвященной земле, затем, спустя немалый срок, принц счел веточку засохшей и выбросил из окна своего дворца в сад.

Она посмотрела на меня.

— И там, — подхватил я, — он напился дождевой влаги, и пустил корни, и питался лишь сиянием луны по ночам.

— А однажды вечером, — сказала Изабелла, — принц, исполненный странных чувств, сидел в кресле, и вдруг в воздухе разлился поразительный аромат, такой таинственный, такой чарующий, что принц не осмелился даже голову повернуть в поисках его источника. Он сидел и ждал, сам не зная чего, и внезапно на его плечо и на пол легла тень. А затем он ощутил прикосновение к своей шее холодной, как росный лист, руки. Тут мы расхохотались.

— Шикарно, — сказал я. — Эротика, готика, голубизна, уайльдизм и фрейдизм. Ну и компот!

— И теперь только попробуй заикнуться, что не собираешься это записать.

Я отрицательно покачал головой.

— Нет. Может, когда-нибудь… Если ты не напишешь. Однако твоя легенда не говорит, откуда взялось название.

— Алек считает, оно связано с Ианом, мужской версией Дианы — олицетворения луны и ночи. Впрочем, это всего лишь догадка. О! — Она посмотрела на меня. — А ведь ты выглядишь гораздо лучше.

Я вспомнил, что недужу и по-прежнему на волоске висит дамоклов меч, и отвлек меня от всего этого лишь пошловатый фольклорный рассказик ужасов.

— Все-таки, как насчет ужина? Уверен, что не справишься?

— Если и справлюсь, обязательно об этом пожалею. Нет, спасибо. Пока достаточно йогурта, поглядим, кто кого.