Спустя два дня я случайно увидала Алицию на улице. Она махала рукой всему подряд, что только ни проезжало мимо. Я ехала на своем замечательном "вольво" - подвижном, как ртуть, послушном, как овечка; заметив Алицию, я сразу тормознула. Она мне страшно обрадовалась и завопила:
- Слушай, подвези, если можешь! Времени у меня в обрез!
- О чем речь! Домой? - и я свернула на Мо-Кртов.
- Нет, в противоположную сторону, на Старое Място!
- О Боже! - простонала я, нажав на тормоза, чтобы вовремя свернуть в конце Сенкевича. "Конец Сенкевича" звучит, может, и странновато, но что поделаешь, когда тормознула я как раз в этом месте. - Говори толком! Куда именно на Старом Мясте?
- Погоди, - замялась Алиция, озираясь назад. - Не знаю, не помню, покажу по ходу. Слушай, - заявила она вдруг, - а ты не можешь сделать так, чтоб эта тачка нас опередила? Вон тот синий "опель" за нами!
- Могу, конечно, - обреченно кивнула я, прикидывая в зеркальце заднего вида ситуацию. - Но ты ведь, кажется, спешишь?
- Спешу, только у меня, понимаешь, идиосинкразия на синие "опели". Или "опли"?
Я сбросила скорость сразу за Крулевской и прижалась вправо без сигнала, чтобы сбить противника с толку. Ради Алиции я готова была даже на штраф. Синий "опель" опередил нас, и промелькнувший профиль водителя показался мне знакомым.
- Если он свернет на Сенаторскую, то ты езжай прямо, а если поедет прямо, свернешь ты, - распорядилась Алиция.
Я собиралась подчиниться ее приказу, но не тут-то было: "опель" проделал то же самое, что, и я. Съехал вправо и перед самой Сенаторской так резко сбавил скорость, что пришлось его опередить.
- Черт! - прокомментировала Алиция. До поры до времени не вникая в причины ее отвращения к симпатичному, что бы там ни было, "опелю", да и вообще ни во что не вникая, я вопреки всем мыслимым правилам движения выкинула такой финт, какой "ягелю" и не снился. Ехала я по средней полосе. Мой замечательный "вольво" крутанул почти на месте влево, эффектным рывком пропорхнул поперек лавины автомашин и, свернув в обратную сторону, нырнул в сплошной поток, хлещущий с трассы В-3, каким-то чудом найдя в нем просвет. Ни единой милицейской души поблизости не оказалось.