- Не галдите вы там! - подал голос от своего края стола Деревнин. Сказку отбирать мешаете!

Он вполголоса совещался с низко к нему нагнувшимся попом и время от времени что-то записывал.

- Вот этот стервец жену мою продал! - Ивашка снизу ткнул перстом в Никишку.

- Ну, сказывай, - Колесников изготовился писать.

- Поехал я по государеву делу в Касимов и чаял там пробыть с полгода, не вдаваясь в подробности, доложил Ивашка. - А денег на дорогу не было, прожился, и там мне бы деньги понадобились. А он, страдник, вор, из Суздали своей приехал, а своего двора на Москве у него нет! И мы сговорились - я ему женишку свою, Марфицу, за пятнадцать рублей заложил!

- За пятнадцать рублей, - повторил подьячий, записывая. - Не продешевил?

Ивашка, которому было не до шуток, уставился на подьячего с глубоким непониманием.

- Ты сказывай, сказывай! - напомнил ему Стенька. - Мы тут с тобой до ночи возиться не станем.

- Женишку свою Марфицу заложил, и пятнадцать рублей с него получил, и в Касимов поехал, а он с Марфицей жить остался...

- Ты откуда такой вылез? - напустился на него Колесников. - Ты что, в церковь Божию не ходишь, проповедей не слушаешь? Сам патриарх учить изволил - нельзя, грешно жен закладывать, чтобы чужой человек с ними сожительство имел! Жену в блуд вводишь, дурак!

- Всегда так делалось! Я-то со двора поеду, а она-то одна останется, так хоть присмотрена да сыта будет! - возразил Ивашка. - И вот женишку свою Марфицу этому аспиду заложил, и пятнадцать рублей получил...

- Знаю, знаю. Когда приехал - что обнаружилось?

- А то и обнаружилось, что он ее другому человеку передал, как зовут не ведаю, а прозвание ему - Пасынок! И она с тем Пасынком ныне живет!

- Ты кого, Степа, привел? - устало спросил Колесников. - Этих подлецов не к нам! Их к патриарху на суд надобно! Пусть бы их в Соловки к святым отцам всех на покаяние отправил! На хлеб и воду! Вас, сучьих детей, для того венчают, чтобы вы женами торговали?