- Маракайн, я отказываюсь верить своим глазам. Выходит, я напрасно надеялся, что ссылка в поместье Бернор научит тебя держать в узде свой проклятый норов. Значит, я рано радовался.

- Не вижу смысла... - Толлер запнулся, сообразив, что выбрал не тот тон, и внимательно посмотрел на короля, пытаясь определить, не слишком ли он успел навредить Спеннелю. Чаккелу уже стукнуло шестьдесят пять, почти все волосы разлетелись с его загорелой лысины, а тело заплыло жирком. Но при всем при том он ничуть не утратил живости ума. Он славился твердостью характера, упрямством и нетерпимостью и вряд ли желал излечиться от жестокости, которая ему так часто помогала и даже в свое время подарила трон.

- Ну, давай договаривай. - Брови Чаккела сдвинулись, образовав сплошную полоску. - В чем ты не видишь смысла?

- Не важно, Ваше Величество. Самым искренним образом прошу извинить меня за бесцеремонное вторжение, но повторяю: речь идет о жизни невинного человека и на волокиту нет времени.

- Что еще за невинный?! Какого черта ты лезешь ко мне с пустяками?

Пока Толлер описывал недавнее событие, Чаккел играл с синим алмазом, что носил на груди, и недоверчиво ухмылялся. Дослушав до конца, он спросил:

- Откуда ты знаешь, что этот твой приятель из подлого сословия не оскорблял Пэнвэрла?

- Он поклялся.

Чаккел не расставался с улыбочкой.

- Что значит слово паршивого фермера против слова дворянина?

- Я лично знаю этого фермера, - упорствовал Толлер, - и ручаюсь за его честность.

- Но какой барону резон лгать из-за такой ерунды?

- Земля. - Толлер дал королю время подумать. - Пэнвэрл выживает небогатых соседей и прибирает их участки к рукам. Его намерения совершенно ясны, и смею надеяться, вы их не одобрите.