- Порой мне кажется, что я уже сыт по горло августейшими особами и их чванством. - Он заметил мелькнувшую на лице жены тревогу и тут же пожалел о своих словах. Засунув футляр под мышку, он снова улыбнулся - мол, не беспокойся, я весел, любезен и в здравом рассудке, - и, взяв жену за руку, повел ее к парадной двери. Дом Маракайнов был одноэтажным, как и большинство зданий на Верхнем Мире, и почти лишен архитектурных излишеств. Лишь каменная кладка и широкие стены, вместившие десять просторных комнат, выдавали его принадлежность к имениям знати. После Великого Переселения прошло двадцать три года, но каменщиков и плотников по-прежнему не хватало, и многим верхнемирцам приходилось довольствоваться хлипкими лачугами.

Любимый меч Толлера покоился в ножнах, висящих на перевязи в коридоре. Лорд по привычке потянулся за ним, но тотчас спохватился - ведь рядом Джесалла, - резко опустил руку, отвернулся и распахнул дверь. Солнце за нею сверкало так ослепительно, что казалось, стены и мостовая сами по себе излучают сияние.

- Что-то я нынче не видел Кассилла, - удивился Толлер, жмурясь под теплыми лучами. - Где он?

- Рано встал и сразу уехал на рудник.

Толлер одобрительно кивнул.

- Он удивительно трудолюбив.

- Это у него от матери, - сказала Джесалла. - К малой ночи успеешь вернуться?

- Конечно. Очень мне надо засиживаться у Чаккела!

Подойдя к своему синерогу, терпеливо ожидавшему возле декоративного куста, который садовые ножницы превратили в подобие копья, Толлер притянул ремнем кожаный футляр к широким ляжкам животного, забрался в седло и помахал Джесалле на прощание. Она ответила одним-единственным кивком; вопреки обыкновению, лицо ее было угрюмым.

- Послушай, - проговорил Толлер, - я ведь всего-навсего еду во дворец. Что на тебя нашло?

- Не знаю. Может быть, предчувствие. - Джесалла едва заметно улыбнулась. - Наверно, ты слишком долго был паинькой.