— Товарищ майор, а зачем же нам приказы нарушать? Прошу разрешения на сдачу допуска в закрытой кабине спарки, — продолжаю стоять на своем.

— Ты, старший лейтенант, сначала зачеты по ночному самолетовождению сдай.

— Уже, — говорю я и протягиваю рабочую книжку летчика.

Майор проверяет записи и, понимая, что больше поводов для отказа ему не найти, нехотя вписывает задание на сдачу допуска.

Зачет я получил в то же утро. Что-что, а по приборам у меня сотня часов налета в том мире была.

А в одиннадцать пятьдесят по тревоге был поднят весь наш 173 ИАП. Локаторы ПВО засекли что-то невообразимое. Более двухсот самолетов противника сразу. И все они шли к понтонной переправе, которую прикрывал наш полк. Вторая эскадрилья капитана Чугуева пошла на взлет сразу. Моя третья еще через пять минут. Первая осталась дожидаться возвращения дежурившего над переправой звена. Они должны были дозаправиться. Как я понял по коротким фразам командира полка, первая эскадрилья должна была стать резервом.

Навели нас на фашистов по радио точно. Под сотню «лапотников». Остальные… «худые»? Нет, это были не «мессера». Хотя издали можно было перепутать. "Супермарин Спитфайр". Причем, как потом выяснилось, что-то на уровне Мк. VIII. С четырьмя двадцатимиллиметровыми пушками. Серьезный противник. А ведь в том мире они появились уже ближе к концу большой войны. Да, здесь мы пытались прогрессировать только СССР, но приличный технический толчок получила вся планета. Как результат, у врага есть более-менее хорошие машины уже сейчас.

— "Зверь", я — «Ворон», — услышал я в шлеме голос командира полка. Он во главе звена управления взлетел вместе со второй эскадрильей, — мы попробуем связать истребители. Твоя задача — «Юнкерсы». Делай что хочешь, но не пропусти их к переправе.

— Понял. Выполняю.

Легко сказать, а вот как сделать? Отсюда до наших подопечных километров восемьдесят. Пятнадцать-двадцать минут полета. Девятки «лапотников» идут на высоте 2000 метров. У нас эшелон вдвое больше. Жму на тангенту передатчика.