Заваливаю стену специально приготовленным мусором: каркас громоздкой мебели, ветошь, полусгнивший картон… Будем надеяться, что мостовая, под которой я только что пролез, не просядет: по расчётам должно обойтись. Тем более что там брусчатка: улицу Свердлова при Советской власти заасфальтировать не успели, видать, не очень большой разбойник был. А сейчас и подавно: кто же в Камышлове

Пора заканчивать. Вот она — полочка с ключиком…

Вторая неожиданность: а ключика-то нет!

Я тупо шарю ладонью по полке: проржавевшие шурупы, гнутые гвозди, каменная крошка пополам с мумифицированными останками мух… и пыль.

Очень много пыли.

А ключа нет.

Это ещё не катастрофа. Есть второй отходной вариант.

Существует и третий.

Но что же это в мире делается?! Сейфу полагалось быть запертым, а он открыт. Здесь должен лежать ключ, но его нет. Ничего без присмотра оставить нельзя! До чего же народ в этих краях к чужому добру падкий!

Ну, и что там, впереди?

Минуту стою неподвижно, слушаю. Тихо. Выхожу в коридор, поднимаюсь по лестнице и подхожу к двери, ключа от которой так бесславно лишился. Берусь за ручку и осторожно поворачиваю… нет. Дверь заперта. Но там кто-то есть. Я слышу, как из крана в ванной комнате бежит вода. Вот это наглость!

"Чтоб ты утопился"!

Поднимаюсь на второй этаж, кожаный мешочек оставляю в потайной нише под толстыми сосновыми перилами, делаю шаг… дверь открывается навстречу. Лиза.

Квартиру снял господин Титов. Я — не Титов. Я — его друг.

Встречаюсь на этой квартире со своей подружкой Лизой.

Всегда милая и нежная, а сегодня что-то напряжена. Я вхожу, и она сразу запирает за мной дверь. Забирает папки. Под её придирчивым взглядом стаскиваю с себя изодранную, пропахшую потом и гарью одежду. Мне безразлично её внимание. Это уже её работа: следить, чтобы я не прихватил с собой чего-нибудь лишнего. Голым прохожу в душевую. Знаю, что сейчас она проверит мою одёжку и скормит её мусоросжигателю.