…Через три минуты я опять в комнате, меня ждут отутюженный костюм, белая рубашка и чистое бельё. Лиза суетится рядом, помогая мне одеться. Всё делаем молча. Да и о чём тут говорить? Бедняжка, она тут месяц жила, меня прикрывала. И хорошо ещё, что под занавес не прикрыла туннель деревянным щитом, пока я оттуда выбирался. Запросто! И не такое бывает.

Впрочем, не могла она этого сделать: папки…

Ещё минута, и мы выходим из квартиры. Пока Лиза запирает дверь, я достаю мешочек из пазухи в перилах и кладу добычу в карман плаща, который небрежно держу в левой руке. Когда она оборачивается, галантно предлагаю ей руку, и мы спускаемся по лестнице. Выход здесь на улицу Ленина (асфальт, между прочим!), улица Свердлова с другой стороны дома. Поэтому вся суета скрыта от наших глаз, ну, и слава Богу!

Не на что там смотреть!

Я подзываю показавшееся из-за угла такси, ещё раз восхищаясь слаженностью действий своей группы: с момента первого взрыва прошло десять минут, а до сих пор всё идёт с точностью до секунды. Вот только сейф и ключ… и в моей квартире кто-то принимает ванну. Обидно. Так славно было придумано.

"Забудь, Отто, — говорю себе. — Судьба погнала тебя по другому лабиринту…"

— Отличная работа, Шарки! Клиент — он и в штанах, и в юбке — всё одно "клиент". Молодец: "ба-бах!" и точка. Наши-то без соплей не обошлись бы!

Он опускает в бумагорезку содержимое тощей папки с корявой надписью синим фломастером "Калима", а я думаю о том, что это, конечно, преувеличение: я и моря-то до восемнадцати лет не видел… почему "Шарки"?

Но вместо протеста скромно молчу. Если Шефу нравятся цветистые клички, пусть будет "Шарки". На то он и Шеф, чтобы лепить ярлыки по своему образу и подобию.

— И от девки избавился, и сейф открыл, супермен хренов. Могу поспорить, тебе не терпится узнать, куда ты сейчас отправишься.