Андрей, стеная сквозь зубы, лихорадочно выкручивал штурвал, на ходу угадывая направление движения ближайшего луча. Его бледное лицо с веснушками на вздёрнутом носу кривилось, словно от сильной боли. Тереза казалась совершенно спокойной. Она сидела, откинувшись, и только пальцы, судорожно вцепившиеся в подлокотники, выдавали её волнение.

Лучи, сновавшие на фоне туч, заполняли собой все иллюминаторы и обзорные экраны. Временами кабину заливали вспышки, означавшие, что где-то рядом взорвался ещё один корабль, угодив под эти адские жернова.

Слева падал горящий, потерявший управление шлюп — видимо, остатки силовой защиты не дали лучу взорвать его. Команда шлюпа совершила единственное, что ей оставалось: катапультировалась сама и катапультировала трюмовой отсек со штурмовым взводом. Отсек отделился от горящего шлюпа и начал опускаться самостоятельно, применяя гравитонную тягу, но он не мог совершать манёвры и увёртываться от лучей, к тому же был слишком велик — почти в половину шлюпа, — и, конечно, спустя считанные секунды угодил под луч. Горящие осколки разлетелись ослепительным фейерверком.

В правых иллюминаторах вспыхнул такой же фейерверк. В его блеске на несколько мгновений озарилась холмистая равнина внизу.

Денис, весь в холодном поту, держал руку на рычаге, приводящем в действие систему катапультирования. В любую секунду шлюп мог напороться на луч. Благодаря остаткам силовой защиты он не должен был взорваться сразу, и в эти мгновения его надо было успеть покинуть.

Если им повезёт и они вместе с ликанийцами достигнут поверхности, то вполне можно будет попытаться взять Цитадель.