Денис на миг снова подумал о том, что все эти корабли не имеют экипажей, что это, по существу, пустышки, начинённые электроникой и поставленные сюда выполнять строго определённую задачу. Будь на них экипажи из живых людей, десантникам пришлось бы гораздо хуже. Люди умеют действовать нестандартно, а этот смертоносный хлам, это скопище тупых кибернетических убийц, летающих здесь сотни лет, только и знало, что бессмысленно плеваться в пришельцев торпедами. И потому через них можно было пройти.

Союзные корабли, летевшие справа и слева от шлюпа, взрывались один за другим. Краем глаза Денис успел заметить, как вспыхнул и разлетелся на куски линкор Свенссона. Роботы стаей прожорливых пираний набросились на обломки и истребили их в считанные секунды. А кинув взгляд на другой экран, Денис обнаружил, что исчез и второй линкор. Роботы выбили два мощнейших боевых корабля, каждый из которых обладал двенадцатью уровнями защиты! Правда, и мишень они представляли собой более заметную, чем сравнительно маленькие шлюпы.

Снаружи в рубку не проникал ни один звук. За звукоизолирующими обшивками грохотало, как в жерле вулкана во время извержения, а здесь лишь мерно гудели приборы.

— У нас кончаются торпеды, — раздался в тишине голос Терезы.

Раньше, чем до него дошёл смысл её слов, Дениса поразил тон, каким они были сказаны. Тереза произнесла их как-то очень спокойно, даже буднично, как будто предлагала принести чаю. Гибель линкоров и этот бесстрастный голос неожиданно погрузили Дениса в какое-то леденящее спокойствие, когда чувства отключены и всё кажется несущественным, в том числе и собственная жизнь, а мозг работает чётко, сосредоточившись на выполняемом деле.

Новая вспышка, предупредившая об уничтожении очередного защитного уровня, никак не подействовала на командира. Руки Дениса словно приросли к рычагам наводки, а палец — к пусковой кнопке. Взгляд не отрывался от бледно-красного вихря на переднем экране.