- Да, это он, - процедила я сквозь зубы, демонстративно отвернувшись.

- Не пожил, совсем не пожил, - снова завелась бабка и зацокала языком, - что ж такое деется, люди добрые, молодые в могилах, а мы все белый свет коптим... - Судя по всему, она решила надолго расположиться у могилы, чуть ли не бивак разбить. По крайней мере, свою замызганную безразмерную сумку она пристроила у себя в ногах, а сама оперлась о костыль и выжидающе уставилась на меня. Можно подумать, не она мне мешала, а я ей. Нахальная старуха, неужели непонятно, что я здесь не просто так прохлаждаюсь, или... Ну конечно, как я сразу не догадалась! Она же пришла собрать цветы с могилы, чтобы потом торгануть ими на рынке, а тут я совсем некстати. Впрочем, зачем ей идти на рынок, когда она запросто может реализовать ворованное прямо на кладбище? Ведь зачем-то она сидела у входа? Все ясно, бабка - яркая представительница кладбищенской мафии, так же, как и бомж, от которого я откупилась своими кровными денежками. А что, если они теперь потянутся ко мне косяком, все эти фальшивые калеки и прилипчивые нищие? Да я просто в трубу вылечу!

Разобравшись в грозящей моему кошельку угрозе, я решила не утруждать себя с бабкой излишней вежливостью, как с тем бомжом, что выклянчил у меня на бутылку десять минут назад.

- А ну шуруй отсюда! - двинулась я на старушенцию.

- Ты чего, милая, с горя умом тронулась? - Кладбищенская ведьма весьма резво для своего преклонного возраста подхватила замызганную сумку и отскочила на безопасное расстояние.

- Давай отсюда! - повторила я с устрашающими нотками в голосе. - И чтоб духу твоего здесь не было!

С бабули моментально слетела шелуха притворного сочувствия, и, удаляясь по аллее в сторону кладбищенских ворот, она вполне профессионально покрыла меня непарламентскими выражениями, окончательно сбившими мой настрой на высокую и светлую печаль. У-у, карга!