- Нет, почему же? Мираж - чистая физика.

- Можно отличить мираж от немиража?

- В принципе да.

- Это я и хотел услышать. Вот план проверки. Мы вновь отправляемся на разведку. Я и Бааде. Кофродеином я заранее снимаю всякую возможность галлюцинаций. Если нам и тогда встретится что-то необычное, Бааде возьмет свои числа и меры... И все станет ясным.

- Ясность, какое замечательное слово! - Шумерин налил себе кофе. - План действительно прост: или - или, а третьего не дано. Только...

- Что только? - ревниво переспросил Полынов.

- Нет, ничего. Твое мнение, Генрих? Бааде важно кивнул.

- Как ни странно, Полынов мыслит как физик. У инженера это было высшей похвалой. Психолог поклонился.

- Тогда решено, - сказал Шумерин.

- Но прежде, - Полынов повысил голос, - еще раз проверим свое состояние.

* * *

Оставшись наедине, Полынов оценивающе оглядел стол - стопка книг, гамма-микроскоп, игрушечный Буратино, - схватил блокнот и с силой запустил его в угол. Трепеща страницами, как голубь, блокнот описал широкую дугу и шлепнулся о стену.

Испытанное средство (гневу надо давать безобидную разрядку) помогло. Полынов сел, поправил рефлектор, чтобы конус света падал на свободную часть стола, сосредоточил на ней взгляд и прежде всего постарался вспомнить, где, когда, при каких обстоятельствах он делал несколько ошибок подряд. Память услужливо подсказала: после быстрого перехода из привычной спокойной обстановки в незнакомую, бурную. Самоочевидность вывода что-то объясняла, но не успокаивала, нет. Он знал об этой особенности человеческой психики, знал давно. И уже много лет назад разработал для себя безотказный, как он до сих пор считал, рефлекс страховки - целую серию умственных упражнений, которые обязаны были подготовить его к любым потрясениям. Но испытанная система не помогла - почему? Две ошибки подряд, совершенно непростительные для психолога! Только ли потому, что переход был слишком резким и обстановка чересчур новой?