У самых ног из-под песка торчали выросшие за ночь стержни кристаллов, чем-то похожие на хрупкие омертвевшие кораллы, а дальше простилалась бесконечная равнина, освещенная белесым утренним светом. Она убегала почти идеально ровная к далеким холмам, таким же безжизненно-отрешенным, как и те, среди которых он находился. К полудню горизонт подернется рыжим, а из песка кверху с протяжным "Фу-ф-ф…" потянутся клубящиеся струйки дыма, и ничего не станет видно в трех шагах.
Он снял бластер — красивую игрушку весом в два кило, и с досады рассадил куст кристалла. Раздался хлопок, как если бы над ухом щелкнули зонтом, и куст испарился, а на его месте осталось рыжеватое пятно вывернутого безжизненного песка. Потом к полудню оно высохнет, побелеет, покроется пылью и свежим налетом соли, от блеска которой так нестерпимо болят глаза. Иногда ему казалось, что теперь весь мир состоит из этого нестерпимого-мертвенного блеска. Впрочем, дальше к горизонту, цвет менялся на рыжеватый, как и воздух, и небо на этой планете.
Он в два приема поднялся: вначале перекатился на живот, потом, сгребая смесь песка и соли, подтянул колени, сел, удерживая равновесие, оперся на руки, и с трудом выпрямился.
Сегодня искусственный горб за спиной, очищающий воздух, показался ему особенно тяжелым. У него еще осталось немного еды, и он позавтракал стоя, равнодушно оглядывая пространство перед ним. Автоматически потянулся за куревом в несуществующий карман, вспомнил, что он в скафандре, и пошел. Бластер он забыл на песке.
Цели у него не было. Просто двигался от одного намеченного ориентира к другому, порой посматривая в зеркало кругового обзора и стараясь идти так, чтобы цепочка следов за ним была как можно прямее. Курсомер у него не работал уже несколько дней.
К полудню он сбился. Однажды после целого дня бесконечных усилий с удивлением увидел перед собой человеческие следы и даже пошел по ним, пока не набрел на разворошенную поляну и не понял, что это его последнее место ночевки; и теперь через каждый час, когда на экране шлема высвечивалось зеленоватая точка и раздавался мелодичный щелчок, он отступал пару шагов вправо и шел дальше.