Я стоял на центральном проспекте и ждал женщину, но еще ни одна женщина в мире не приходила вовремя. Поэтому я начал рассматривать других женщин, потом я принялся глазеть на винно-водочную витрину.

Когда и она надоела, и я было уже собрался уходить, ко мне приблизился высокий мужчина с интеллигентной рыжей бородкой на удивительно красном, загорелом лице.

- Пурван? - спросил он на каком-то языке.

Я мгновенно порозовел от двух причин. Оттого, что иностранец обратился именно ко мне, как к самому интеллигентному из толпы. И оттого, что я не знал ни одного иностранного языка.

- Пурван? - повторил он.

«Француз», - пронеслось у меня в голове.

- Их бин хойте орднер, - сообщил я и зарделся окончательно, ибо в последний миг вспомнил, что такой фразой мы сообщали учителю в школе о своем дежурстве.

Француз удивленно смотрел на меня. Легкий запах хорошего коньяка, как аромат тонких духов, обволакивал его. Конец желтого яркого галстука был небрежно засунут в нагрудный карманчик пиджака. «Вот теперь какая мода в Париже», - мелькнула у меня мысль.

- Пу-рван! - по слогам сказал француз.

- Ай, лав ю, - тоскливо ответил я.

Он взял меня за пиджак, притянул к себе, вдохнул бензин, выдохнул коньяк и уж совсем раздельно сказал:

- Пу рваному… скинемся?!

- Ах, по рваному, - наконец-то понял я и вытащил его галстук из своего нагрудного кармана.

ПЛОДЫ ФЕМИНИЗАЦИИ

Люблю я своего друга за то, что он на бубне играет. Хобби. Другие мужчины норовят на работе задержаться, в покер перекинуться или зайти в «Виноградные вина». А он придет с работы вовремя, сядет в уголке на ковер, постукивает в бубен и смотрит в одну точку - чаще всего в телевизор.