Вспыхнувшая молния слепящим небесным огнем высветила лишь пустую улицу с теснящимися к грязной, изрытой глубокими колеями дороге домами. Раскаты грома пронеслись по окружающим горам, и земля под ногами женщин вздрогнула.

Кэлен страстно желала, чтобы, подобно этой молнии, сделавшей явным все скрытое до этого во мраке ночи, что-то озарило ее потерянные воспоминания о собственном прошлом и развеяло темный покров тайны, скрывающий, кто она такая. Она неистово стремилась освободиться от трех сестер, жгуче желала жить собственной жизнью… узнать хотя бы, какой была в действительности та ее жизнь. Вот почти все, что она о себе знала. Но Кэлен не сомневалась, что со временем сможет узнать больше. Она была совершенно уверена, что наверняка встретится с чем-то — с людьми или событиями, — что поможет ей вновь стать прежней. Но как бы ни старалась вспомнить хоть что-то, прошлое оставалось утраченным для нее.

В тот ужасный день, когда украла для сестер те шкатулки, она пообещала самой себе, что однажды разузнает правду о том, кто она, и непременно обретет свободу.

Когда сестра Улисия постучала в третий раз, изнутри донесся приглушенный голос.

— Слышу! — Голос принадлежал мужчине. Босые ноги тяжело ступали по деревянным ступеням. — Уже спускаюсь! Пожалуйста, подождите минуту!

Раздражение тем, что он оказался разбужен посреди ночи, явно пробивалось сквозь вынужденное почтение к потенциальным клиентам.

Сестра Улисия обратила сердитый взгляд на Кэлен:

— Ты знаешь, что у нас здесь есть дело, — и подняла предостерегающе палец перед ее лицом. — Даже и не думай устроить нам какую-нибудь пакость, ибо испытаешь то же самое, что было в последний раз.

Кэлен сдержалась, выслушав это напоминание.

— Да, сестра Улисия.

— Надеюсь, Тови заказала нам комнату, — недовольно заявила сестра Цецилия. — Не хотелось бы услышать, что все места заняты.