— Эй, это ты Ник Бенев?

Он поднял глаза. Перед ним стоял рыжий помощник и смущенно переминался с ноги на ногу, сжимая небольшой сверток.

— Гастон велел передать это тебе, — добавил помощник, сунул сверток ему в руки и быстро удалился.

Сквозь ткань просачивался легкий запах ветчины. Николай невольно пощупал свой нос, «заострившийся, как перочинный нож», — неужели он действительно так исхудал, и задумчиво покачал головой. Смешно и грустно — человек, который спокойно мог убить человека, стеснялся открыто делать добро. Ну, Гастон по-своему прав. Не мог же он позволить, чтобы его заподозрили в мягкотелости. Иначе его власть летела ко всем чертям, что неоднократно случалось при их ремесле.

Не проверив, что в свертке, Николай положил его поверх спичек, затянул рюкзак, потом положил одеяло, накинул сверху брезентовый язык и застегнул его на застежку. Увидел, как Баска широким шагом поднимается вверх по насыпи. Правильно, нечего терять время. После той внезапно выпущенной ракеты каждую минуту можно нарваться на вооруженный отряд с фабрики.

Он встал, надел рюкзак и зашагал по дороге вдоль нетерпеливой очереди из курьеров. Парень с ишаком стоял последним. Какой-то неосознанный импульс заставил Николая остановиться и оглядеть его с ног до головы. Совсем мальчишка, не старше восемнадцати, с кудрявыми черными волосами, длинными, как у девушки, ресницами и едва пробивающимся пушком. В его темных зрачках таилась сдержанная осторожность, словно ему, с одной стороны, хотелось верить в жизнь, но с другой — никак не удавалось забыть каких-то суровых ее уроков.

— Как тебя зовут? — спросил Николай.

Парнишка моментально смерил его взглядом и, видимо, решил, что тот для него пока не представляет опасности. Но его рука — вероятно, совершенно бессознательно — отпустила уздечку и потянулась к поясу за ножом.