— Джовани… — И с некоторым вызовом: — Джовани Стерца.

— Хорошо, Джовани Стерца. Желаю удачи. Остерегайся хоженых троп, там сейчас неспокойно.

И не дожидаясь ответа, Николай повернулся к парню спиной и пошел дальше по дороге. Увидел Гастона с той стороны фургона и махнул ему на прощание. Шеф банды лишь незаметно кивнул ему в ответ. Не мог же он позволить себе расслабиться на виду у своих людей, кто-то наверняка с нетерпением ждет малейшего промаха, чтобы объявить его постаревшим. В преступном мире человек боится проявления эмоций, как чумы. Николай не знал ни одного душевного мафиози, кроме Мишина. Но Мишин — это особый случай…

Он перепрыгнул через поваленное дерево и оглянулся в последний раз. Сцена за спиной выглядела мирной, почти идиллической. Убитые солдаты исчезли в овраге, курьеры ждали своей очереди к Жанвье, бандиты мирно сидели у подножия насыпи, а кони свободно паслись в придорожной траве. Издалека было не видно, что там за пятна на асфальте, они больше были похожи на разлитую воду, чем на кровь.

Он шел дальше. Новый поворот закрыл место засады, и он остался наедине с собой среди мира, где лишь разбитая дорога свидетельствовала о медленно закатывающейся цивилизации. Чуть дальше справа обнаружилась тропа — темный туннель под переплетенными кронами буков. Песчаная почва была размыта прежними ливнями и целиком засыпана крупными камнями, еще хранившими воспоминание о свирепой силе горных потоков.

Всего на полчасика, сказал он себе. Всего тридцать минут, а потом придется сойти с тропы. Они нынче ненадежны.

Тень деревьев поглотила его, и шоссе опустело до появления следующего одинокого путника.

2

Последние деревья выдвигались языком к седловине между двумя долинами. Внизу слева вилась сравнительно хорошо утрамбованная дорога, над которой протянулись рельсы узкоколейки на Альштуфе.