– Ужасно, – сказала Инна. Она ни минуты не сомневалась, что эту байку Этап сочинил специально для неё. Может быть, даже прямо сейчас.

– Вот так вот… – он тяжело вздохнул. – И так везде! Кошмар, безобразие! Да что я говорю… Вот ты же сюда отправилась – и что? Они тебе говорили про подземные коридоры, двери и ключи, про зверинец, про пропасти… Говорили, а? Да ничего они тебе не говорили! До утра просидеть в домике, только и всего! Десять тысяч, ха-ха-ха! Нет, это невыносимо. Невыносимо… – Этап вдруг схватился за голову и едва не плюхнулся лицом в тарелку.

– А что ты об этом знаешь? – спросила она. – Что за пропасти?

Он только махнул рукой: отстань, мол. Инна молча пожала плечами: не хочешь говорить, ну и не надо, я не напрашиваюсь, не любопытная. Мысленно ухватилась за «десять тысяч»: вот что должно быть для меня отправной точкой! Вот какова моя цель. Десять тысяч – а для этого выбраться отсюда, а для этого, в свою очередь… да, тут уже было сложнее.

– Или, вот, крокодилы, – сказал Этап, приподнимаясь со стола.

Инна едва не уронила чашку.

– Что – крокодилы?

– Летают… – произнёс он мечтательно.

Она прыснула со смеху. Что-то такое проснулось в её памяти, связанное с летающими крокодилами, но она так и не смогла сообразить, что же именно.

– Ага, – сказала вслух, – крылышками махают. Раз-два, раз-два…

– Нету у крокодилов никаких крылышков, – оборвал её Этап. – Сама знаешь.

– Знаю, – согласилась она. – И то, что летать они не могут, тоже знаю.

– Ну так а я что говорю?

Это уже точно напоминало какой-то тонкий издевательский прикол.

– Так значит, всё-таки не летают?

– Ну а то? Или у юной Инночки есть на этот счёт какие-то сомнения?

– Да мне, в общем, как-то…

– Не экзистенционально, – закончил Этап.

– Экзистенциально, – ехидно поправила она, хотя сама привыкла произносить это словечко в намеренно искажённом варианте.

– Вопрос не в том, летают или не летают, – сказал он. – Но почему?! Вот что интересно! Причём обрати внимание: не «почему крокодилы не летают?», и не «почему крокодилы могли бы летать?» Нет, я смотрю на вещи шире, глобальнее: почему крокодилы могут летать или не летать? Почему, наконец, вообще крокодилы? Задумывалась ли ты когда-нибудь над этим? А ведь если ты однажды задумаешься… А… – вдруг оборвал он фразу, безнадёжно махнул и снова завалился на стол.