— О, мы это прекрасно понимаем и охотно извиняем незнание наших обычаев. Когда человек проспал десять тысяч лет и очнулся в совершенно изменившемся мире, то…

— В мире, настолько преобразившемся, что я уж и не знаю, на той же самой планете я живу или нет, — как можно тише и нежнее отвечал швед человечку в очках, по-свойски присевшему рядом. — Но как бы оглушительны ни были сведения, которые мне предстоит узнать, обещаю больше ничему не удивляться… дабы не терять времени.

— Если позволите, осмелюсь предложить себя в ваше распоряжение для того, чтобы пояснить все то, что в нашей эпохе может оказаться таинственным или неожиданным для человека вашего времени. Благодаря не столько своим познаниям, сколько возрасту я приобрел некоторый жизненный опыт и буду счастлив учить вас настоящему, а от вас узнавать о прошлом.

— Премного благодарен, Большой-Пожилой-Господин, я к вашим услугам.

— Это я ваш покорнейший слуга, достойнейший и почтеннейший предок, славнейший Кучи-фин (Человек древности).

— Соблаговолите прежде всего рассказать мне, каким образом я очутился на западном побережье Африки, которое вы весьма странно именуете Западным Китаем.

— С превеликим удовольствием. Вы находились в огромной ледяной глыбе, которая, став игрушкой течений, была прибита к берегу приливом.

— О каких глыбах льда может идти речь на подобной широте?

— Весной такие случаи весьма часты.

— И айсберги не растаяли, преодолев такое расстояние?

— Расстояние это меньше, чем вам кажется.

— Неужели граница вечных льдов, как это называли в мое время, опустилась ниже шестидесяти восьми градусов?

— О, намного. Она располагается сегодня между сорок восьмым и пятидесятыми градусами.