На глазах члена французской Академии наук Констана Дюмериля

Огюст Дюмериль-сын

Лягушки, чья температура понижалась до —2 градусов при атмосферной температуре воздуха —12 градусов, на его глазах возрождались к жизни. Он наблюдал, как ткани приобретали нормальную эластичность, а остановившееся сердце после абсолютной неподвижности вновь начинало биться.

И наконец еще более характерный факт, добытый, можно сказать, эмпирическим путем

Именно этот обычай навел знаменитого английского физиолога Хантера на мысль бесконечно продлить срок человеческой жизни, подвергая тело череде последовательных замораживаний, напоминающих более или менее длительный сон, во время которого существование как бы замирает.

К несчастью, ученый умер именно в тот момент, когда неожиданные результаты позволили бы положить начало практическому внедрению его смелой гипотезы.

В течение нескольких минут господин Синтез размышлял над всеми фазами этого архисложного и малоизученного вопроса, однако не пришел к определенному мнению.

— Черт побери! — воскликнул он, ни к кому не обращаясь. — Я прекрасно знаю, что исчезновение признаков жизни, во всяком случае внешних, может быть длительным и безо всякого замораживания. Разве мой старый друг пандит Кришна неоднократно не погружал себя сам в состояние летаргии, имевшее все симптомы смерти? Последний раз, когда он проделывал этот любопытный опыт — как сейчас помню, это происходило в Бенаресе

— Чужеземец, — прозвучал напоминающий Эолову арфу

— Извините меня, Большой-Пожилой-Господин, — ответил господин Синтез, используя изысканную формулу вежливости, принятую у китайцев, — я все время упускаю из виду вашу необыкновенную впечатлительность. Я приложу все усилия к тому, чтобы о ней не забывать, ибо нехорошо было бы с моей стороны злоупотреблять вашей добротой и одновременно причинять вам беспокойство своей особой.