— Действительно, давно уже доказано, что тот орган, который в продолжение нескольких поколений остается без употребления, с течением времени ослабляется, атрофируется, мало-помалу исчезает. Напротив, работающий без устали орган достигает сильного развития и больших размеров. Это известно было и нам.

— Тогда ничего нет проще объяснить и чувствительность, которая вам кажется даже болезненной и которая зависит от развития нервов. — Она тоже результат преобладания в нас мозговой системы. Будучи «мозговыми» людьми, мы должны, по необходимости, быть и «нервными».

— Это так!

— Наш мозг, по объему, почти втрое больше вашего, стало быть, мы должны быть и втрое более нервными, чем вы.

— Без сомнения.

— Замечу, впрочем, что эта теоретическая пропорция не вполне соответствует действительности.

— Конечно, так как нужно принять еще во внимание постоянное упражнение вашего мозга…

— Не только постоянное, но и вековое, так как наши отцы из поколения в поколение передавали эту чувствительность, которая таким образом беспрерывно совершенствовалась…

— …И в конце концов достигла такого совершенства, что ваш организм начинает терять черты своей вещественности?

— Да. Мы надеемся, что наши будущие потомки добьются полной духовности…

— Так вот почему вы и отличаетесь такою необычайною чувствительностью к малейшему, более или менее сильному шуму и крику: сильное развитие нервного вещества выделяет вас из среды грубых, материальных существ и приближает к бесплотным существам, а последние, естественно, не могут выносить сильных впечатлений извне.

— Ваше объяснение, Шин-Чунг, совершенно верно. По своей чувствительности мы избегаем всякого необычайного шума. Поэтому наши рабы, Мао-Чин, должны говорить с нами тихим голосом, никогда не кричать…

— Ну, а когда случится сильная буря, например, с громом?

— Наши чувствительные нервы заранее уведомляют нас о ней, и мы успеваем убежать на чистое место неба.