ВСЕ НАЛИЦО, А ФАКТЫ УСКОЛЬЗАЮТ

Подельников лежал в засаде уже два часа. Тело затекло. Ломило шею, которую приходилось то и дело вытягивать, прислушиваясь к шорохам и шагам. В довершении всего сыщику хотелось есть. В животе глухо урчало. Позавтракать он не успел. Маня любит долго поспать. Да и готовить-то особо не из чего. Картошки, и то своей нет. Вот получит от Спешникова деньги за успешное раскрытие дела и купит барана… Сварит тогда Маня щи из баранины… При мыслях об этом в животе Василия вновь заурчало. Но тут он услышал чьи-то приближающиеся шаги. Сыщик осторожно выглянул из укрытия: к стожку вразвалочку подходил моряк.

Накануне вечером Василию удалось подслушать, сидя в колючих зарослях крыжовника, как Ксеонора назначила ему свидание в 9 утра, здесь, у стожка.

Стёпка тяжело дышал. Может, от быстрой ходьбы, а может, от предстоящего волнующего кровь события. Был он высокий и стройный, с тренированной спортивной фигурой и мощным квадратным подбородком боксёра. От нетерпения он шагал взад и вперёд рядом с кустом ивняка, где замаскировался детектив, и, о чём-то рассуждая про себя, сильно размахивал правой рукой. Один раз, когда Василий приподнял голову, для того, чтобы убедиться, не появилась ли где поблизости Ксеонора, флотский так рубанул ладонью, что сломал ветку над головой детектива, и она со свистом пролетела всего лишь в полпальца выше его затылка. После этого детектив, вжав голову в плечи, больше не высовывался, пока не услышал ласковый голос Ксеоноры:

— Давно ждёте?

— Да нет, Ксеонора Федоровна, совсем недавно пришвартовался к этому пирсу, — и, широко улыбнувшись, показал на стожок сена. — Может, пришвартуемся вместе. Корма к корме, как говорят у нас на флоте.

Ксеонора лукаво оглядела Стёпку с головы до ног. Взгляд её задержался на его оттопыренной ширинке.

— Ненавижу, когда начинают ходить вокруг да около! К тому же ещё разными иностранными словечками бросаются! Я и сама за границей побывала. И многие слова наизусть выучила, но больше все же люблю изъясняться по-русски.