Пристальнее глянув на топтавшегося в нерешительности флотского, с нетерпением и какой-то злостью выкрикнула:

— Ты зачем приволокся сюда?! Мозги мне пудрить? Стёпка от слов Ксеоноры даже икнул и неестественно улыбнулся, выдавив из себя:

— Конечно же, нет. Я тебя с первого взгляда полюбил…

— Ни о какой любви говорить не следует! — тут же оборвала его Ксеонора. — На западе о таких чувствах не говорят. Там с плеча рубят: «Будем заниматься любовью или нет?» А ты хоть и говоришь, что в загранку ходил, но как наш деревенский телок вислоухий. В любви решил изъясняться. Хотя ладно, я тебя прощаю. Вижу, твоя шпага скоро штанину проткнёт! — и Ксеонора вплотную подошла к Стёпке, прижалась к нему всем телом.

А тот уже вконец одурев от желания, схватил Ксеонору в охапку и вместе с ней упал на стожок сена. Как рассвирепевший зверь, почуяв близкую добычу, он задрожавшими вдруг пальцами старался как можно быстрее расстегнуть ремень брюк, но у него, как назло, ничего не получалось.

Ксеоноре надоело держать на себе тело бугая, и она, оперевшись обеими руками в его широкие плечи, с силой оттолкнула от себя. Флотский отлетел от стожка почти к тому месту, где замаскировался детектив. Но Стёпка уже плохо соображал, что делает. Рыкнув, как возбуждённая горилла, он с силой рванул ремень и бросил его в кусты. Увесистая модная пряжка попала сыщику прямо в лоб. В голове зазвенело, и Василий на какое-то мгновение потерял сознание.

Когда он пришёл в себя, любовники возились и пыхтели, зарывшись в сено. Но вот среди нечленораздельных звуков послышался свистящий возмущённый шёпот Ксеоноры:

— Нет, так не пойдёт! Так не по-человечески. Что я, лягушка, что ли, чтобы на меня с размаху прыгали? На Западе так любовью не занимаются, — и, добавив тон, приказала: — Слазь!

Флотский без всякого ропота свалился с партнёрши.