— Мне нужно, Василий, и днём и ночью за каждым членом общества следить. И каждую промашку в карточку заносить. Вдруг кто-то насчёт зарплаты или каких демократических законов пасть раскроет, а мы ему этот его неприглядный изобличающий фактик перед обществом туда и сунем. Понял?! — спросил он и опять замолчал, степенно шагая рядом с детективом.

Но пройдя ещё несколько шагов, глядя прямо перед собой, вдруг повернулся к Василию и торжественно сказал:

— Я тебе, сынок, верю! И доверяю, как никому больше. Ты человек надёжный, проверенный. Не зря, когда в милиции служил, на ответственных постах вместо светофора стоял. Поэтому-то я тебе и рассказываю обо всём. Вздумаешь заложить меня — дохлый номер. Такому человеку, как ты, все равно не поверят!

У Подельникова ныла душа и сосало под ложечкой. Он вспомнил, что сегодня ещё не ел ни разу. С тоской подумал о Мане и о миске густого наваристого борща. Всё было так же безнадёжно, как обещанный Хрущёвым коммунизм. А Иван Парфенович продолжал давать инструкции:

— И ещё, Василий, проследить обязательно нужно за Сенькой-трактористом. Вернее сказать, уже бывшим трактористом. Он где-то аттестат или диплом семинариста раздобыл. Съездил в епархию и получил там в нашем селе приход. Избу свою под церковь переоборудовал, а сам в хлев жить перебрался. Икон разных по стенам избы понавешал, благо, их сейчас в городских магазинах вместо картинок продают. А там, где у него дверь в спальню была, царские ворота соорудил, с большим, маслом писанным, как люди говорят, портретом Христа. Вместо купели, в которой новорождённых крестят, двухведерный бак. Колокол у курятника, приспособленного под часовню, на яблоню повесил. Наверняка где-нибудь спёр этот колокол. Вот и узнай это.

Сенька — наш конкурент, большие деньги гребёт с прихожан, а вернее, с наших односельчан. А помогает ему во всём его бывший напарник по тракторной бригаде Колька Силин, который в штатном расписании Сенькиной церкви дьяконом числится. Голос-то у Сеньки, или, как его сейчас величают, — отца Михаила, мощный. Как затянет «Отче наш», так мороз по коже. Народ теперь в эту церквушку валом валит. Сам не пойму, отчего. Вот и разнюхай, расследуй. Потом доложи.