— Давайте говорить начистоту, Александр Николаевич, — предложил он москвичу, крутя в руках шариковую ручку, что выдавало некоторое волнение, — мы отлично знаем, кто в действительности стоит за вашей фирмой. Нет-нет, не подумайте ничего плохого, — он протестующее взмахнул руками, увидев, что гость хочет что-то возразить. — Это очень уважаемый человек, и мы только рады, что именно он занялся нашей областью. Но есть некоторые, так сказать, шероховатости, которые хотелось бы разгладить до окончательного подписания…

— Я готов ответить на любой вопрос в пределах моей компетенции, — ответил москвич. — И смею вас уверить, Борис Михайлович, пределы эти достаточно широки. Что же вас интересует?

— Нам непонятно, в чем состоит интерес вашего шефа, а это, признайте, настораживает, — Борис Михайлович решил не играть в прятки.

— Хорошо, чтобы больше вас ничего не смущало, я открою секрет. Мы установим у вас новое, экспериментальное оборудование, ноу-хау, так сказать. Нам выгодно обкатать его в условиях вашей области, а потом уже выйти с ним на рынок.

— То-то мне специалисты говорили, что ваше оборудование дороже, чем у конкурентов…

Москвич спрятал улыбку. Если бы этот жлоб знал, насколько дороже на самом деле! Вслух он, однако, произнес:

— В контракте прописано условие, что любое превышение указанной стоимости наша фирма берет на себя. Еще вопросы?

— Да, один, небольшой. На что, в случае успешного завершения проекта, может рассчитывать область в плане, так сказать, социальном? Сами понимаете, что творится с бюджетом.

— Я уполномочен предложить вот это, — Александр Николаевич быстро написал что-то на листе бумаги, передал его собеседнику. — И не по окончании проекта, а сразу.

Тот быстро взглянул на листок, довольно улыбнулся, сжег бумагу в стоящей перед ним пепельнице, потер руки: