— Ну что же, раз мы пришли к полному, так сказать, взаимопониманию, не пора ли нам отметить это дело?

— Не откажусь.

Хозяин отдал по телефону короткое распоряжение, и через минуту секретарша водрузила на стол пузатую бутылку коньяка, к которому принесла не какой-нибудь банальный лимон, а настоящую закуску — колбасу, копчености и, конечно же, рыбу, нежное розовое мясо крабов и красную икру в огромной вазе.

После нескольких рюмочек хозяину захотелось потешить свое любопытство.

— А скажи, Николаевич, — непринужденно перешел он на «ты», — ты своего шефа хорошо знаешь?

— Да как тебе сказать? — москвич слегка задумался. — Наверное, как я уже говорил, в пределах своей компетенции. А по большому счету его не знает никто!

— Вот и я слышал! Никто о нем ничего толком не знает, никто его в глаза не видел. А спроси любого, скажут — о! — он многозначительно поднял палец, — это очень серьезный господин! Миф какой-то, а не олигарх…

— Я тебе больше скажу, — понизил голос до таинственного шепота Александр Николаевич, — иногда мне кажется, что он вообще не человек!

— А кто? — опешил Борис Михайлович. — Инопланетянин, что ли?

— Ну, не инопланетянин, конечно, но скажи — много ты видел людей, которые решения по самым сложным вопросам принимают мгновенно, и при этом никогда, понимаешь — никогда! — не ошибаются? А еще он всегда доводит до конца любое начатое дело, и главное — никогда и никому не прощает обид!

По его лицу невозможно было догадаться, шутит он или говорит серьезно, но на Бориса Михайловича сказанное произвело впечатление и заставило призадуматься.

Расстались они поздно вечером друзьями, распрощавшись в холле гостиницы, где для москвича был заказан люкс. Когда он вошел в номер, легкое опьянение исчезло без следа. Развернув ноутбук, он вошел в сеть и отстучал подробный рапорт о проведенных переговорах, закончив его словами: «…думаю, что характеристика, которую я на вас выдал, умерит излишнее любопытство и позволит избежать некоторых сложностей».