Раб-гигант осторожно  и легко подхватил на руки его госпожу, перенеся её на каменный алтарь, уже покрытый пурпурным полотном. Арахнида последовала за ним.

 - Да поможет тебе дух Мерхе! - торжественно произнесла она, зажигая огонь в алтарной чаше, и ставя её возле княжны, страдающей от частых схваток. Жрица расстегнула застежку мехового плаща Хапдис, развязала пояс сюрко, затем, сняла с головы венец и покрывало, а с ног – кожаные сапожки. - Я защищаю тебя пламенем богини Мерхе, слышащей плач на ложе стенающей матери. Я слышу голос той, что разжигает пламя в чреве. Её священный красный огонь опаляет тебя, женщина, имя которой - скорбь.

 Заклинания сопровождались тихими, жалобными вскриками княжны. Прислужница, помогала Хапдис в родах, и время от времени  подносила к её лицу маленький, фиолетовый флакон.

 Та, что читала древний гимн, подняла чашу над животом рожающей и вывела магический знак.

 - Войди в этот мир, дитя! - воскликнула она.

 Княжна протяжно и дико закричала.

 И сморщенное, красное тельце ребёнка скользнуло на мокрое от истечений полотно. Прислужница ловко подхватила младенца. Жрица сняла с головы чёрное покрывало, достала нож и рассекла пуповину.

 - Сестра, - тихо произнесла родившая. - Сестра моя. Хефнет…

 - Я стою рядом с богиней Мерхе, - голос жрицы дрогнул, но она продолжала, - которая говорит: я принесла тебе воду жизни, чтобы омыть чрево твоё, терзаемое огнём. Сама Эморх-великая освятила для меня эту воду...

 Хапдис закрыла глаза, позволяя увлечь свой дух словами... Боль отступила. Вслед за ней поднялись тёмные воды, неся упоительную прохладу. Они заливали ноги, бёдра, живот.

 - Хефнет! - силилась крикнуть княжна и не смогла.

 Вода подступила к груди, сдавив её. Стало страшно и холодно.

 - Хефнет... родная... - смертельный озноб сотряс тело Хапдис.

 Тёмные воды хлынули, заслоняя слабый свет, едва сочившийся над ней.