Мимолетное ощущение опасности расстроило Ферн, хотя и не было соизмеримо с реальной угрозой. С тех пор, как шесть лет назад умерла мама, Ферн следила за любовными историями отца, добиваясь отставки кандидаток, которые ее не устраивали. И сейчас она точно почувствовала тревогу. Она видела перед собой жестокую женщину-охотницу и ее незадачливую жертву. Ферн уже имела дело с подобными ситуациями, но никогда раньше ее не мучили сомнения или предчувствия. Хотя тогда Ферн еще не верила в предчувствия.

Робин продолжал раскланиваться со знакомыми, но Ферн, прислушавшись к внутреннему голосу, постаралась поскорее увести его из галереи.

Позже она поняла, что все началось именно в тот день. Встреча в галерее, чувство опасности и картина. Казалось, не произошло ничего необычного, но ее не оставляло смутное беспокойство, как будто какая-то неясная тень прошмыгнула по краю ее ясного безопасного мира. Или будто она уловила несколько отдельных нот мрачной музыки, которая вскоре должна была зазвучать изо всех углов мироздания и заглушить собой все другие звуки. События того ужасного, невероятного лета, возможно, так легко воспринимались потому, что она почти была к ним подготовлена. Именно с той первой встречи в незнакомой обстановке что-то стало просачиваться в ее жизнь, расстраивать ее, нарушило так тщательно созданное равновесие, сделало ее уязвимой, неуверенной, восприимчивой к изменениям.

Ей было шестнадцать лет, она была хорошо воспитана, умна, энергична, она была типичным созданием восьмидесятых годов, которое смотрит на мир с практичностью реалиста, усиленной ранней смертью матери и обязанностями, последовавшими в связи с этой смертью. Как ни странно, причиной беззаботного поведения ее отца, оставшегося с двумя маленькими детьми, стало то, что именно Ферн по-взрослому взяла на себя все обязанности по дому. Она нашла помощницу для ведения хозяйства, следила за оплатой счетов, командовала своим легкомысленным отцом и пыталась руководить младшим братом.