— Ферн! — К ним шел отец, закончивший свои дела. Он излучал обычное для него выражение слегка нервной доброжелательности. За ним следовала молодая женщина, которая работала в галерее. — Значит, ты повстречала Джейвьера. Э-э… великолепно. Великолепно! О чем это вы болтаете?

— О картине, — ответил за нее мужчина.

— Боюсь, вкус моей дочери покажется вам немного… консервативным. Знаете, она очень приземленная дама. Любит, когда у персонажа на портрете все черты лица на своих местах, а деревья должны быть правильного зеленого цвета — вот, что я имею в виду. Единственный абстрактный художник, которого, как я знаю, она обожает, — это Мондриан. Она говорит, что он делает очень славные кухонные обои.

— Кухня, в таком случае, обходится очень дорого, — сказал человек, названный Джейвьером. Робин и женщина засмеялись.

— Папочка, не заставляй меня скучать, — сказала Ферн с явным желанием уйти.

— Я пошутил, дорогая. Я хочу познакомить тебя с Элайсон Редмонд. Мы договорились сотрудничать в издании книги по колдовству. Элайсон нашла не скольких художников-иллюстраторов. Книга будет

пользоваться большим успехом. Элайсон — моя дочь Фернанда.

Они обменялись вежливым рукопожатием. Вблизи женщина оказалась не такой уж и молодой, у нее было длинное лицо с непропорционально пышными губами, с бледными узкими глазами под густо накрашенными ресницами. Ее волосы были распущены и свисали до талии. Если бы Ферн не была так рассудительна, она подумала бы, что будущая сотрудница отца и сама похожа на колдунью.

— Великолепно, — пробормотала мисс Редмонд.

Возможно, Ферн вообразила ту же неуловимую насмешку в ее голосе, которую она уловила в голосе Джейвьера. Какое-то мгновение, видя отца, стоящего между этими двумя людьми, ей показалось, что он попал в ловушку, пойман двумя хищниками: мужчиной с его еле уловимой улыбкой превосходства и женщиной с ее теплым обхождением и холодом в глазах.