— Ты считаешь, что он просто болен мной? Господи, ты, по сути, предаешь меня и считаешь это правильным.

— Я спасаю тебя и его.

— Ты тоже влюблена в него? — нахмурилась Диана, пристально заглядывая в глаза сестры.

— Нет. Ты прекрасно знаешь, он нравится мне не больше, чем я ему. Но такова воля наших отцов. Я послушная дочь. Раз суждено нам с Уиллом быть мужем и женой, я буду его женой и очень хорошей, как и подобает.

Аделия отвернулась от Дианы, взялась за иглу и неспешно начала нанизывать жемчуг на нитку. Сестра ее больше не интересовала. Она все ей сказала и не на раз. За те два месяца, что прошли с момента помолвки, Диана по десять раз на дань и по пять ночью, прибегала к ней с одним и тем же разговором.

Адель устала говорить об одном, втолковывать упрямице прописные истины. Та все равно ничего не слышала и не слушала — любовь ей свет застила и разум отторгла.

Порой девушке было завидно такого пыла, порой обидно до слез, что она не испытывает подобного и пожалуй никогда не испытает. Уилл был не тем, о ком она могла бы вздыхать, кого могла представить своим избранником, тем более — любимым. Ей нравились крепкие, высокие мужчины, такие как начальник стражи Руперт или лесничий Валенс. Огромные, широкоплечие, с пудовыми кулаками, они казались ей эталоном защитников. С такими нечего бояться, не то, что с утонченным Уиллом. Красота же с ее точки зрения была пороком, а Уилл был красив, что опять же значительно отталкивало.

К чему мужчине быть красивым? Ему нужно быть сильным, здоровым и мужественным, остальное неважно. Красота — повод к волнениям и грехам, искушение и как следствие слабость натуры, грехи, которые могут отразиться на детях.

И конечно Адель с большим удовольствием пошла бы замуж за простолюдина Валенса или нищего дворянина Руперта, чем за знатного Бредворда. Но так распорядился Господь и ей осталось лишь принять его волю и с честью выполнить предначертанное, став верной женой. Ей ниспослали испытание, а даже за испытание нужно благодарить Всевышнего.