— Кто-нибудь тебя поцеловал?

— Mi scuzi?

Он моргнул, когда Селестина это сказала, а дон Винченцо на секунду выпрямился.

— Чтобы меньше болело, — пояснила она.

Человек с механизмами улыбнулся очень мягко.

— Нет, cara. Меня никто не целовал.

— Я бы могла.

— Спасибо, — сказал он серьезным голосом. — Думаю, поцелуй мне поможет.

Наклонившись вперед, Селестина поцеловала его в щеку. Ее кузен Роберто, которому уже исполнилось девять, говорил, что целование — глупость, но она знала, что это не так.

— Это новое платье, — сказала она человеку. — Я испачкала его шоколадом.

— Все равно оно милое. Как и ты.

— А у Чече есть детки. Хочешь на них поглядеть?

Человек взглянул на дона Винченцо, и тот объяснил:

— Чече — это морская свинка. А иметь деток — главное занятие морских свинок.

— А-а. Si, cara, я бы с охотой.

Человек встал, и Селестина уже хотела взять его за руку, чтобы вывести наружу, но тут вспомнила про механизмы.

— А что с твоими руками? — спросила она, ухватив его за рукав и потянув за собой.

— Несчастный случай, cara. Не бойся. С тобой такого случиться не может.

Она повела Эмилио Сандоса вниз по коридору, и Винченцо Джулиани услышал, как Селестина спросила:

— Болит?

— Иногда, — просто сказал Сандос. — Не сегодня.

Затем хлопнула, закрываясь, задняя дверь, и Джулиани перестал различать их голоса. Он шагнул к окну, прислушиваясь к вечернему пению цикад, и посмотрел, как Селестина тянет Эмилио к загончику для морских свинок. Перегнувшись через проволочное ограждение — так, что мелькнула ее попка, обтянутая кружевными трусиками, — она вытащила детеныша для Эмилио, который, улыбаясь, сел на землю, восхищенно разглядывая крохотного зверька, брошенного Селестиной ему на колени, а его черные с серебром волосы свесились по сторонам высоких индейских скул.