— А чего бояться? — крякнул полковник, махнувший уже третью стопку. — Живем однова. Да вы пейте, пейте. И закусывайте. Только для горячего место оставьте.

И так полковнику, невысокому, но крепкому, коренастому, с крепкой же лысиной и кавалерийскими усами все это шло, что можно было подумать — не ФСБэшная крыса передо мной сидит, а хлебосольный русский помещик, какой-нибудь Мефодий Сельянинович Зябликов, прямо сейчас готовый уступить по дешевке дюжину мертвых душ. Впрочем, я был достаточно взрослым, чтобы понимать — крыса останется крысой и с огурчиками и с водкой, а собственная мертвая душа хозяину еще пригодится на этом их Страшном Суде.

— Закормили, — проворчал я, когда давешний ординарец приволок блюдо с шашлыками в обрамлении петрушечных и укропных зарослей.

— Дорогому гостю не пожалеем, что в погребах имеем, — радостно срифмовал хозяин.

Знаю я, что там у вас в погребах — как бы не предыдущие дорогие гости. Впрочем, мой визит крысюку и впрямь встанет дорого.

— Что там у вас за петрушка в ведомстве? — недовольно спросил я, зажевывая духовитый петрушечный стебель.

Афанасьич сокрушенно покачал лысой башкой.

— Кадровые перестановки, то да се. Старая метла совсем не то мела, чего надо бы.

— А чего надо?

— Надо нам… Шашлыка-то возьмите еще, мясо свежее, мой Нуриев сам утром барашка резал.

Я отодвинул тарелку и, обтерев пальцы салфеткой, сцепил их в замок. Хозяин вздохнул.

— Надо бы нам с вами работать. Налаживать, так сказать, плодотворные и взаимовыгодные контакты.

— Взаимовыгодные?

Я задрал бровь. Их-то выгода была более чем очевидна — в нашем холдинге крутилось столько, что хватило бы на покупку Москвы со всей областью впридачу. И еще осталось бы на Питер и парочку мелких европейских стран. Не говоря уже о том, с какой эффективностью наши инженеры обнаруживали новые месторождения. А вот в чем тут моя выгода…