Она стояла не шевелясь, спокойно наблюдая, как медленно разламываются стекла под ногами детей, покрываясь перед этим многочисленными трещинами, как пролетают осколки, очевидно, калеча - ноги, руки, тела. Только не было звука, словно его выключили зачем-то и поэтому никто не кричал. А потом прорвался звук, время вернуло свой бег, и - все кончилось. Площадка перед школой была усыпана осколками стекла так плотно, что практически не виден был асфальт. И - посреди этого безумия, стояла молчащая шеренга детей. Им некуда было ступить, потому что вокруг их ног плотным слоем лежали осколки большие, маленькие, средние...

Она рванулась к ближайшей к себе девочке, стала ощупывать ее, трясти, поднимать платье, бесконечно спрашивая: "Тебе больно? Где больно?" Ребенок смог говорить через несколько минут, едва оправившись от шока и странно заглядывая в ее лицо. "Ты знаешь? Знаешь, что случилось? Ты - ЗНАЕШЬ? Меня не должно быть, а я есть. Я - запомню. Никогда не забуду!" - говорили глаза ребенка. А она молча отвечала - "Молчи, только молчи. Никто и никогда..." "Никто и никогда из нас не расскажет. Но мы - будем помнить. Всегда. Всю жизнь. Как ты спасла нас," - подхватывали глаза, устремленные на нее. Ей хотелось кричать: "Нет! Я - едва не погубила вас. Неосторожностью, недодумала..." - "Ты - спасла нас!" - спорили глаза.

Подбегали другие вожатые, из подъезда выбежала завуч, воспитатели. А она - уже все поняла. Потому что, когда девочка сделал шаг, осколки ровным слоем лежали под ее ногами! Словно и не было над ними никаких ног. Четырнадцать ребятишек сошли с места и - не осталось на асфальте - никаких следов...

Когда завуч, довольная и счастливая, подошла к ней и сказала, что никто не пострадал - она нисколько не удивилась. Ни одной царапины не было ни на одном ребенке. Так и должно было быть.

- Сколько бы пострадало тогда детей? Ты знаешь? - спросила женщина Мальгрума.