— Это невозможно!

Лиссия всегда была самой несдержанной, но сейчас она не очень-то отличалась от остальных. Фьорда, к примеру, и сама бы с удовольствием сообщила вслух тоже самое.

Полынь, неофициально признаваемая остальными старшей, все еще молчала. Ее тусклые зеленые глаза мерцали, словно там, внутри, сквозили разные части головоломки, которую необходимо собрать в нечто целое.

— Не существует ничего, способного причинить нам вред! Ничего! — рассержено повторяла Лиссия то, что они итак отлично знали.

Домик, где собрались террии, был настолько дряхлый, что до сих пор не развалился только потому, что Нилии нравилось держать его целым. Нельзя же позволить разрушиться дому, где заново родился и провел самую важную часть жизни? Где жила матушка, которая по мере сил заботилась и, возможно, как знать, все-таки их немного любила? Да, точно любила! Просто любовь ее не походила на любовь человека — но ведь обычным человеком она могла и не быть.

Сидеть все же никто не решался. Увиденное со стороны, зрелище могло показаться очень впечатляющим: трухлявые доски пола, осыпающиеся стены и толстый слой вездесущей пыли, которая поднимается волнами, когда проникающий сквозь дыры в крыше ветер хватает ее и качает в полупрозрачных столбах света. Девушки стояли кругом, прямо на полу, но к этому месту не вело ни одного человеческого следа.

— Получается, Лайра ушла куда-то добровольно? — сухо уточнила Полынь.

Фьорда в который раз растеряно оглядела остальных. Такого быть не могло… Уйти? Из дома, где стал самим собой… уйти от своей сути? Нет, невозможно… Да и зачем?!

Слюда так же удивлено ответила на ее взгляд.

"Ты что-нибудь понимаешь?".

"Нет…".

— Она не могла уйти добровольно, — сама себе ответила Полынь. — Итак, повторим: Лайра пропала, не сказав никому ни единого слова. Никак не позвала на помощь. Никто из видевших ее перед исчезновением ничего странного в ее поведении не заметил. След ее обрывками ведет к железной дороге и там теряется, как будто Лайра… села на поезд!