Когда они вошли в ее квартиру и уселись в гостиной, она придвинула поближе к нему сигареты и спиртное, а сама зашла в спальню и переоделась в домашний наряд, в котором выглядела миниатюрней и моложе, чем обычно. Когда она снова появилась в гостиной, Лазарус встал, прикурил для нее сигарету, протянул ей и нескромно присвистнул, заметив наконец происшедшую с ней перемену.

Она улыбнулась, взяла сигарету и опустилась в большое кресло, поджав под себя ноги.

— Лазарус, ты вселяешь в меня надежду.

— Девочка, у тебя что, нет зеркальца?

— Я не об этом, — нетерпеливо отмахнулась она. — Тому причиной ты сам. Я уже лет десять тому назад смирилась с мыслью, что конец не за горами, я была готова к этому, я ждала. И вот напротив меня сидишь ты… ты, который на много-много лет старше меня. И ты заставляешь меня воспрянуть духом.

Он выпрямился:

— Ты ждешь смерти? Какая глупость, девочка! Да ты еще лет сто проживешь за милую душу!

Она устало махнула рукой:

— Мне не до шуток. Ты же прекрасно знаешь, что внешность тут ни при чем. Лазарус, Я не хочу умирать!

Лазарус мягко ответил:

— Я и не думал шутить, сестренка. Поверь, ты никоим образом не выглядишь кандидаткой на тот свет.

Она пожала плечами:

— Это всего лишь дело биотехники. Просто я сохраняю внешность тридцатилетней.

— Я бы сказал, что ты выглядишь еще моложе. Правда, я не знаю, конечно, всяких там новомодных штучек. Я ведь уже говорил, что не посещал собраний более ста лет. Вообще-то, честно говоря, я все это время совсем не контактировал с Семьями.

— Вот как? А почему, если не секрет?

— Это долгая история. И довольно глупая. Одним словом, они мне просто надоели. Раньше я всегда был представителем на ежегодных встречах, но они стали слишком официальными и неинтересными — по крайней мере так мне казалось. И я отдалился от Семей. Период Междувластия я почти целиком пережил на Венере. Потом, после подписания Договора, я ненадолго вернулся на Землю. Впрочем, и тогда я прожил здесь не более двух лет. Не люблю засиживаться на одном месте.