Лонси вымученно улыбнулся Юцинеле, почти величественной в седле. У него нестерпимо болели спина и ноги. Горянка засопела, поняв все по его лицу.

– Долго нам ишо? – с жалостью спросила она.

Лонси окинул взглядом холмы и вспомнил карту. Скучая в рейсовом паровике, карту эту он успел вызубрить натвердо, как схему заклинания.

– Гляди туда, – сказал он Неле, – видишь лесок между склонами? Если мы не напутали, это там. А мы не напутали, потому что второй тропы тут нет. Ее нарочно для нас проложили. Значит, еще час-другой...

– Ну потерпи, – ободрила его горянка. – Потом жнаешь что? Потом шпать ляжем, обратно вечером поедем. Пушкай подавятша.

Лонси хотел было сказать, что в жизни не спал на земле и вряд ли сумеет начать, что ему только тошней станет; потом хотел уточнить, кто же это, по мнению Неле, должен подавиться, но вместо того спросил:

– А что это за сказка – про свадьбу духов? Семь свадеб?..

Мордочка горянки стала серьезной.

– Это не шкажка, – сурово сказала она.

Лонси слабо улыбнулся.

– Это горы, – спокойно сказала Неле и тронула лошадь. – Шемь гор.

Налетел ветер: закачались ветви, растворенные в жарком воздухе, и на миг притихли цикады. Лонси и Неле ехали шагом, горянка – впереди на расстоянии корпуса. Оба молчали. Неотрывно, как проклятый, маг смотрел на помянутый лесок между склонами; ему становилось дурно и муторно от тоски. В рейсовом паровике он читал газеты и слушал разговоры соседей; потом пришлось ехать верхом, и первое время его оставили все мысли, кроме как о подлых намерениях лошади и собственной больной спине; когда он чуть приноровился к седлу, по счастью, разговорилась Неле. Лонси готов был беседовать о чем угодно, слушать какую угодно гиль – лишь бы не вспоминать о том, что ему предстоит, почему и зачем он направляется в этот лесок... и там, на месте, он тоже предпочел бы ни о чем не думать. Просто сделать, что велено, повернуться и уехать. И минуты там не задерживаться, не то что отдыхать. Будь Лонси чуть смелей, он вовсе сбежал бы по пути или еще раньше отказался...