Через два дня он стартовал обратно. Сорванный одуванчик он взял с собой. Цветок стоял в баночке на имитации подоконника. Имитация земного солнца щедро поливала его имитацией натуральных лучей, и одуванчик исправно открывался и закрывался в такт со сменой освещения. Еще через два дня Барсуков сделал остановку на Брайере, планете – пересадочной станции, освоенной еще в двадцать шестом веке.

Несмотря на то, что Брайер был освоен довольно давно, он не походил на Землю. Здесь имелся всего один город-миллиардник, с плотностью населения семьсот человек на квадратный метр горизонтали и 0,33 человека на метр вертикали, – что нормально для Земли. Все оставшееся пространство планеты было пустынным, то есть, застроенным отдельно стоящими домами-дачами и домами-пансионатами. Кое-где на Брайере сохранились даже леса.

Барсуков прошел таможенный контроль, заполнил документы, отправил багаж по скоростной транспортной магистрали и вышел в город. Сразу же его приятно стиснула толпа. Барсуков соскучился по толпе; в пустых космических далях ему часто снились громадные площади или магистрали, заполненные народом. В толпе чувствуешь себя уютно защищенным – это чувство сродни тому, которое мог бы испытывать плод в утробе матери. В толпе ты растворяешься и, в то же время, расширяешься, тысячи невидимых нитей сцепляют тебя с тысячами незнакомых сознаний и сердец, и ты ощущаешь их так же хорошо, как собственное сознание и сердце. Ты откликаешься на желания и стремления других людей еще раньше, чем можешь их почувствовать, и есть в этом нечто сверхъестественное. Короче говоря, толпа в тысячу человек действует как стакан доброй водки, и не оставляет похмелья.

Здесь, как и на Земле, не существовало никакого наземного транспорта, кроме медленно движущихся пешеходных дорожек. На каждой из дорожек люди стояли плечом к плечу, а дети стояли или сидели на плечах у родителей. Умение стоять на плечах прививалось каждому ребенку с самого раннего детства, ведь плотный человеческий поток обязательно раздавит каждого, кто мал и слаб. Но у космопорта поток был довольно разреженным: Барсуков мог даже двигать руками.