Ее любили: в народе за доброту и мягкость прозвали Светлой. Не проходило дня, чтобы во дворец не приносили подарки для ее величества: свежую рыбу от рыночных торговок, букеты от цеха цветочниц, мешочки с пряностями от купеческой гильдии. Во дворце же никто, кроме Хранителя, не воспринимал наместницу всерьез. Прошло десять лет, а ее по-прежнему считали милой, доброй, ласковой, но, увы, несколько блаженной девочкой, на чьи плечи боги и Высокий Совет возложили непосильную ношу.

И только Леар терпеливо разъяснял наместнице доклады министров, помогал разобраться в донесениях из провинций и понять сложные налоговые отчеты, а что самое главное, ни жестом, ни взглядом не высказывал недоверия, когда Саломэ говорила о возвращении короля.

Но вот уже три года, как наместница оказалась между жерновами: Леар Аэллин поссорился с магами и, заседая в Высоком Совете, голосовал против любого предложения магистров, а Саломэ не решалась поддержать друга и выступить против госпожи Иланы. Ведь магистр ордена Алеон лично воспитала девочку, когда открылось, что незаконная дочь генерала Айрэ обладает магической силой, и малышку забрали от родителей.

Леар стоял у окна и перелистывал страницы, сделав вид, что глубоко погружен в чтение. Он ждал наместницу — после каждого заседания Высокого Совета Саломэ с виноватым выражением лица находила его в библиотеке и молча ждала, пока он сжалится и начнет разговор, сделав вид, что ничего не произошло, и он не держит обиды. Девушка не подозревала, что он и в самом деле не обижается на нее… больше не обижается.

Какая ему, в конце концов, разница, позволит ли Высокий Совет мастерам выходить из цехов и открывать новые мастерские или нет? Это бургомистру важно изменить устав: богатым мастерам давно уже тесно в рамках цеховых правил, и они щедро наградят того, кто поможет им вырваться на чистую воду.