Но сам Володар знал – этого не достаточно. Слишком грозные тучи клубились над его Родиной, слишком много врагов копило силы у границ Арьяварты, слишком ослабшим казалось былое несокрушимое кровное братство всех ариев, чтобы он мог быть спокойным. Рано или поздно разразится страшная буря – не при нем, так при его детях. Но может ли он в час испытаний, подобно легендарным героям, сплотить вокруг себя весь народ и молниеносными бросками, в яростных сражениях разгромить всех недругов? Он был должен, но может ли он?..

…Такие мысли раз за разом не давали покоя молодому царю. Но была и еще одна причина, по которой ему совсем не хотелось идти в спальный покой до глухой ночи. Ведь это означало – идти к Предславе. А Володару чем дальше, тем меньше хотелось видеть царицу, и поделать тут он ничего не мог. Она, разумеется, это знала и, конечно, могла только плакать. Володару не хотелось обижать свою жену, очень добрую и скромную, но… разве сердцу прикажешь? А выбор спутницы жизни зависел не от него, а от ныне покойного батюшки – так повелось, что цари должны были родниться с боярскими родами, брать жену из самой могущественной и богатой семьи, дабы избежать смут. Браком сочетали не их – а воссоздавали прочные узы между стольной Русколанью и богатым Тремгородом. И первая ночь их была… Какой еще могла быть она у юноши и девушки, прежде не знавших, что такое плотская любовь? Тогда он сказал ей, что любит ее, и она поверила. Да он и сам верил, что говорит правду.

Потом он увидел Таарью. Увидел всего – то мельком, объезжая полуночные владения, на самой границе с Чудским Царством и безжизненными ледяными пустошами. Но ночью она опять пришла к нему – царь проснулся, что-то бессвязно шепча, и больше не смог заснуть. Вечером следующего дня Володар знал о ней все – то, что она была дочерью арийского охотника – следопыта и прославленой чудской рукодельницы, что у нее не было ни мужа, ни жениха… и что она крепко держалась той самой странной веры, ради которой отринул родных Богов брат царя, Аргерд.