-Ну а коли и верно придет враг на Землю нашу – не в набег придет, не за добычею, а захочет рабами нас обратить, а край наш – своим назвать? Пойдешь ли ты тогда с врагами биться, как прежде бился?

Улыбнулся печально тогда Велебор:

-Стар я стал для походов – тут, в глуши, год за два проходит. Кости ломит, раны старые покою не дают… Да и неужто перевелись витязи в народе нашем? Неужто некому за Землю нашу постоять? Вот что, странничек перехожий: и прежде видел, и ныне зрю я в тебе верность Правде рода ариева. Дам я тебе меч, водою дивною в кузнице омытый да с заговорами кованный. Есть таковые лишь у меня – мой, да сыновей павших моих. А ты его клянись не продать, не подарить человеку стороннему – а отдай его славному витязю, что дело мое продолжит, врагов во чистом поле поколачивать!

-Клянусь, Велебор!

-А коли так, идем со мною в избу…

Не было промеж прочей утвари у Велебора ни доспеха его, ни шелома, ни щита крепкого, не было ни копья, ни лука боевого, что в рост иному человеку бывал. Но висели в ряд на стене мечи тяжелые, о славе былой, о походах минувших грезя! Снял один из них Велебор, рассек им воздух – и назад повесил:

-То младшего сына моего меч! Не пощадил сына моего черный степняк, стрелою в грудь поразил. Нет лучше меча такого для простого ратника, да негоден сей меч для великого воителя, может он его в час бранный подвести…

Снял Велебор второй меч, рассек им воздух, взвесил на руке, нахмурился – и тоже назад вернул:

-Сей меч старшему сыну моему служил. Сгинул сын мой старший на Закатном порубежье, в засаду попав. Грозен меч этот, коли обратить его против любого врага, да не надежен будет, коли с истинным витязем из вражьего стана биться придется…

И снял тогда Велебор третий меч. Дивным пламенем вдруг сверкнул клинок, избу осветив! И протянул тогда его старый воин страннику, одним движением в ножны задвинув: