- Он может присоединиться к одному из анклавов. Там все живут одиноко.

- Ты представляешь себе, что это значит: проснуться однажды утром - а тебя нет?

- Меда! - Мойра, бледная как полотно, выпрямилась в постели. - Возьми меня за руку!

Она протянула ладонь, и я ощутила запах феромонов, шепчущих мне ее мысли. Но, вместо того чтобы открыться, я выбежала прочь из комнаты, прочь из дома - во влажную летнюю ночь.

В доме на озере горел свет. Я долго стояла у дверей, поражаясь самой себе. Мне и раньше доводилось быть в одиночестве, но не так.

Прежде мы в любой момент могли дотянуться друг до друга. Теперь я находилась в нескольких милях от остальных. Но Малкольм Лето от своих был еще дальше…

Такое чувство, будто на языке вертится половина всего, что я знаю. Будто мысли сошли с ума. Зато все, что я думала и чувствовала сейчас, принадлежало мне одной. Никакого согласия.

Точно так же, как не существовало согласия для Малкольма Лето. У одиночек все решения принимаются единодушно.

С этой мыслью я постучала в дверь.

Он стоял на пороге в одних шортах. Я ощутила волнение - теперь, когда моих не было рядом, его незачем было скрывать.

- А где же твоя цепочка?

- Дома.

- Там им и место. - Он повернулся, оставив дверь открытой. - Входи же.

На столе лежал металлический кубик. Малкольм сел за стол. Только теперь я заметила тонкий серебристый обруч, обхвативший его голову чуть ниже линии волос. Он подключил к обручу идущий от кубика провод.

- Это внешний блок интерфейса. Одно время они были запрещены. - После Исхода большинство интерфейсных технологий, служивших для слияния с Сообществом, действительно попало под запрет. - Но теперь он в прошлом. Ваше Верховное правительство аннулировало эти законы десять лет назад, а никто и не заметил. Мой адвокат сумел раздобыть для меня такую штуку. - Малкольм выдернул провод из обруча и бросил на стол. - Все равно теперь это бесполезно.