Семь лет Гризли придерживался теории, что детям педагогов предпочтительнее получать образование в другой школе. У Марины, матери Лолы, мнение на этот счёт отсутствовало, а Яков, теперешний Маринкин муж, все силы бросал на осеменение супруги. Ему хотелось собственных детей. Боже упаси, Яков Лолу и пальцем не трогал, напротив — возил в Диснейленд и брал на охоту, но… Но по пятницам Лола спешила к отцу.

Его маленькая девочка, которая уже совсем не ребёнок…

Пока торопится, но всё это ненадолго, подготавливал себя Гризли, издалека наблюдая хрупкую фигурку дочери, поджидавшей его после уроков на стоянке. У неё уже появились мальчики, Гризли докладывали, что Лола крутится в компании не самых приличных ребят. Ему много чего про неё докладывали. Про пиво, про курево, про чью-то вскрытую дачу, где детки не в меру повеселились. Гризли вежливо слушал, но ребёнку ни слова не передавал. Он слишком ценил хрупкое нервозное равновесие выходных, их совместные вылазки втроём и терпение Рокси.

Рокси брала на себя чудовищные нагрузки, вела семинары, открывала новую лабораторию и вправе была претендовать на сутки субботнего сна. Хотя бы иногда. Но Гризли приводил ребёнка, и приходилось тренироваться в воспитании. Я сразу взялась за пубертатный период, смеялась Рокси, как мне теперь обращаться с младенцами? Рокси не корчила из себя мамашу, с восьмиклассницей она разговаривала на равных, как со взрослой, чётко определяя границы дозволенного. Очевидно, Лоле импонировало это суховатое, но честное, лишённое истерик и угроз общение. Гризли не спрашивал Лолу, как там дела у мамы с Яковом, его гораздо больше напрягала перспектива её взросления. Скоро, очень скоро девочка охладеет к отцу, совместные выходные станут ей смешны и скучны, потом она, вполне возможно, начнёт стыдиться его назойливого внимания…

Когда Гризли поступил в войско мадам Вержу, Рокси буквально набросилась на него.