Ясно было, что Вихрь не промазал. Даже самые враждебные из Вихрей дело свое знают - бьют точно и насмерть. Потому и нельзя задерживаться в подобных местах долее одной минуты. А погибший был явно из чайников, - похоже, даже собирался расположиться на отдых. Вон и котомку расшнуровал, газетку под обед расстелил. Мыслимое ли дело - всего в двух шагах от Белой Скалы! Неужто не знал, что именно здесь Вихрь собирал ежемесячный урожай жизней. Урожай, надо признать, богатый... Согомак продолжал вглядываться в мертвеца и чувствовал, что чего-то в жутковатой картинке не достает. Что-то здесь было не так, и мозг строптиво не желал принимать увиденное. Чуточку помешкав, он вынул шпагу, ювелирным движением выдернул из окостеневшей руки покойника перепачканную кровью котомку. Тряхнул на весу, и наружу тотчас вывалилась пара ссохшихся, покрытых солевой нездоровой коркой гамбургеров. Брови Согомака сошлись на переносице. Все было яснее ясного. Такая уж, видно, карта у бедолаги. Насобирал где-то ядовитую снедь, и, не настигни его Вихрь, чуть позже наверняка откинул бы копыта от жестоких желудочных спазмов. Еще и домашних мог бы потравить. То есть, если успел бы, конечно, добраться до дома. Впрочем, возможно, и не было у него никакого дома. Жил в какой-нибудь берлоге, как тот же Профессор, читал потрепанные талмуды и подбирал все, что плохо лежит. Согомак нагнулся ниже, взглядом проследил за вереницей потемневших капель. Петляющей дорожкой они тянулись от мертвеца куда-то в сторону. И снова тревожно запульсировало под темечком. Вот оно! То самое, что насторожило с первых секунд. Если Вихрь разбивает жертву, подобных багровых дорожек просто не бывает. И еще... Очень уж мало осталось от мертвого тарака. Настолько мало, что Согомак тут же припомнил о мертвом поселении Паркетное. Кажется, нечто подобное он имел счастье наблюдать именно там. Всматриваясь в зыбкий след, Согомак приблизился к краю поросшей пыльником лощины, повернул направо. Тот, кто успел навестить погибшего до проводника, явно старался не следить.