Во всяком случае при всей своей демократичности сам Согомак ни за что бы не сумел влезть в шкуру того, кто перестав стесняться окружающих, открыто попрошайничает и подбирает объедки. Собственно, вопрос был из разряда философских, и о природе нищенствующих душ проводник ломал голову неоднократно. Поскольку успел повидать за жизнь и лебезящих, и ползающих на животе, и тех, что ради расположения именитых особ способен на любую подлость. От них и запашок исходил соответствующий. Тот, кто питается помоями, напрочь забыв об элементарной гигиене, не может благоухать. Здесь же к ароматам кисловатой затхлости примешивался запах отравы. Линис, наивно поднесший ко рту кус хозяйского хлеба, получил от Согомака хлесткий шлепок. На недоуменный взор проводник шепотом пояснил: - Через час тебя вывернет наизнанку, а завтра ты сляжешь с температурой. - А как же они? - Линис кивнул на ютящихся у стены тараков. - Они свое уже отлежали. Кто-то выжил, а кто-то нет. - Интересное... Никак трансгенные продукты? - Айзек понюхал горшочек, в котором парила какая-то бурда. - Что-то не очень похоже. Секунду или две Согомак колебался, не зная, открывать им правду или нет. В конце концов решился. Приблизившись к дремлющему на половичке хозяину лачужки, тряхнул старика за плечо. - Объясни, отец, где вы добываете мясо и хлеб. В слезящихся глазах хозяина попеременно мелькнули испуг и страстное желание угодить. Вскочив, он заковылял к порогу, рукой замахал куда-то в сторону. - Еды много! - Он червиво и жалко улыбнулся. - Хлеб, мясо, вода - все есть. - Я спросил - где вы все это берете? У Белой Горы? - У Белой берем, под Теплой берем. Везде пищи много. Хорошо стало, сытно! - Голова хозяина радостно задергалась. И Вихри там тихие, мимо проходят, не трогают. - Не трогают, говоришь? - Хорошие места, богатые. Еду хоть каждый день в сумках носи. - Всем все ясно? - Согомак со значением взглянул на своих спутников. - А что нам должно быть ясно? - Линис недоуменно сморгнул.