Поднявшись по ступенькам, я вошел в полутемный холл. Здесь было прохладно, но запах стоял мерзкий. Вдоль одной из стен тянулась длинная деревянная лавка, напротив притулилась конторка с телефоном, лампой без абажура и стеллажом с ячейками для ключей. К номерам вела видавшая виды лестница. Грязные войлочные циновки покрывали не менее грязный пол. В кадке торчала чахлая пальма. Холл был пуст. Правда, я и не рассчитывал встретить здесь толстосумов, и Джерри, назначая мне встречу в этом отеле, тоже понимал, что меня не утомляет хруст зелененьких в кармане.

Заметив, наконец, дежурного, я подошел к столу. Он сидел совершенно неподвижно, как каменный лев возле публичной библиотеки.

– Мне забронирован номер, – тихо произнес я, будто опасаясь, что штукатурка осыплется, если говорить громче. – Меня зовут Крис Дэйтлон.

Он вздрогнул, несмотря на то, что я еле шевелил губами. Видимо, задремал. Первое, что бросилось в глаза, – это его непомерно большой нос, украшенный предательской сеткой фиолетовых прожилок. Да, это никоим образом не способствует престижу заведения.

– Как, вы сказали, ваше имя?

Я поморщился. От него исходил такой густой запах перегара, будто его очень долго мариновали в бочке с виски.

– Кристофер Дэйтлон, – повторил я по слогам, все же сомневаясь, что он понял меня.

Он повернул голову к ячейкам с ключами и долго изучал их, словно видел впервые. Наконец снял с крючка один из ключей и положил на стол.

– Три доллара в сутки, третий этаж, пятьдесят третья комната.

Я достал деньги и бросил их рядом с ключом. Он взял их и вновь замер, как заколдованный.

Мой номер оказался в самом конце коридора Комната была меблирована с предельной степенью экономии на всем, что, естественно, не располагало к долгому пребыванию в ней. Единственным достоинством было огромное окно напротив двери, возле которого стояли два кресла. И все же здесь было лучше, чем в Санта-Паула. Две открытые двери вдоль правой стены вели – одна в спальню, а другая в ванную комнату.