- Какая диковина! - сказала Мери.

- Именно диковина, - согласился Питер.

- Что это, мистер Шайе?

- Не знаю.

- Вы сказали, что вам дали нефрит. Уж не хотите ли вы...

- Но так оно и было, - сказал Питер.

Они подошли к машине поближе и стояли, наблюдая за ней. Питер снова отметил, что она сияет, и вновь у него появилось ощущение, будто он может что-то разглядеть внутри... только очень смутно.

Мери наклонилась и провела пальцем по машине.

- Ощущение приятное, - сказала она. - Похоже на фарфор или...

Машина щелкнула, и на траву лег флакон.

- Мне?

Питер поднял крохотную бутылочку и подал ее Мери. Это была вершина стеклодувного мастерства: флакон сиял на свету всеми цветами радуги.

- Наверно, это духи, - сказал Питер.

Мери вынула пробку.

- Прелестно, - радостно прошептала эка и дала понюхать Питеру. Это действительно было прелестно. Она заткнула флакон пробкой.

- Но, мистер Шайе...

- Не знаю, - сказал Питер. - Я просто ничего не знаю.

- Ну, хоть догадываетесь?

Он покачал головой.

- Вы нашли ее здесь?

- Я вышел прогуляться...

- И она ждала вас.

- Я не... - пытался возразить Питер, но потом ему вдруг пришло в голову, что это именно так: не он нашел машину, а она ждала его.

- Она ждала, да?

- Вот теперь, когда вы сказали, мне кажется, что она ждала меня.

Может быть, она ждала не именно его, а любого человека, который пройдет по тропинке. Она ждала и хотела, чтобы ее нашли, ждала случая, чтобы сделать свое дело.

Кто-то оставил ее здесь. Теперь это ясно как день.

Он стоял на лугу с Мери Маллет, дочерью фермера (а кругом были знакомые травы, кусты и деревья, становилось все жарче и пронзительно стрекотали кузнечики, а где-то далеко позвякивал коровий колокольчик), и чувствовал, как мозг его леденит мысль, холодная и страшная мысль, за которой была чернота космоса и тусклая бесконечность времени. И он чувствовал, как чья-то чужая враждебная рука протянулась к теплу человечества и Земли.