- Просьба у меня к вам большая. Есть сынок у меня Колюня. Золотой мальчик! Весь в меня! Я для него ничего не жалею. Вот послушайте: из тридцать восьмой квартиры своего хромоногого на фигурное катание отдали. И мы своего туда же определили. Чем наш хуже? Из двадцать девятой на пятом этаже своего хулигана в художественную студию пристроили. Он и там понарисовывает синие круги под глазами. На это только и способен. Понятно, что мы не могли оставить такой возмутительный выпад без ответа и устроили туда же своего. С позапрошлой недели Колюня, как сын наших соседей по площадке, занимается с репетитором по высшей математике. Соседи утверждают, что их ребенок проявляет большие способности к математике. Не сомневаюсь, что так оно и есть: не пройдет и года, как их ребенок при известном трудолюбии в совершенстве овладеет таблицей умножения. Все было хорошо до прошлого вторника, когда мальчик почему-то заупрямился и наотрез отказался изучать английский язык. Сказал, что давно мечтает заниматься этой... ну... пальтологией.

- Палеонтологией, вы хотите сказать, - сухо поправил Иван Петрович.

Анжелика Сидоровна не обратила внимания на интонацию ученого.

- Ну да. Пальтеонтологией, - поправилась она. - Вашей наукой, словом. И признался мне, что наукой этой давно занимается. Еще в четвертом классе в Доме пионеров начал. Это же надо?! Разве можно что-нибудь от матери скрывать? Вот так они тайком и курить начинают, и, не дай бог, пить!.. Да... Я пообещала, что куплю ему все, что он пожелает, если, конечно, в пику этим противным со второго этажа он будет заниматься английским и бросит пальтеонтологию.

- И он согласился? - спросил уязвленный палеонтолог.

- Конечно, согласился. Он пообещал бросить заниматься этой вашей наукой, если я только достану ему... Сейчас скажу, подождите секундочку, она принесла записную книжку и по слогам прочитала: - Ар-хеоптерикса.

Иван Петрович, не удержавшись, прыснул в кулак.